—        Ну а с Косом сам знаешь, что творится, — Фил почесал кием затылок.

—        Уж точно, лучше бы по бабам промышлял, все здоровей. Давай, не спи, — Саша кивнул на стол.

Фил ударил, и у него неожиданно, едва не со свистом, влетел в правую угловую лузу великолепный «свояк».

— Силен, брателла! — снисходительно похвалил Фила Саша. — Тебе б роль чемпиона мира по бильярду сыграть! Давай фильму замутим, а?

— Не-а, — помотал головой Фил, — я хочу про рыцарей. Мы с Александром Иванычем уже сценарий начали обдумывать.

—        Да? — Саша склонил голову, с интересом вглядываясь в мужественную, гладко выбритую физиономию друга.

В глазах его появились и тотчас исчезли смешинки — не хотелось шутить над Филом, таким наивным и искренним. Но удержаться было невозможно:

—        Да какой из тебя писака?

—        Ну, — замялся Фил, — мы так, набрасываем кое-что. Трюки продумываем. На мечах вот учусь рубиться. — Он взял кий, как меч, и сделал выпад.

—        Ты бей, бей, а то шарики уже пылиться начали. — Саша кивнул на стол, где на темно-зеленом сукне скучали цвета слоновой кости шары.

Наконец Фил промахнулся. И — вовремя. В бильярдную как раз вошла секретарша Фила Катерина, спортивного вида девица с короткой стрижкой.

—        Александр Николаевич, здесь, кажется про вас, — обратилась она к Саше, протягивая утренний «Комсомолец». На первой полосе была размещена фотография Листьева в траурной рамке. Небольшая заметка в правой колонке была отчеркнута желтым маркером.

Саша взял газету и начал с этой желтой заметки. Лицо его по мере чтения

менялось прямо на глазах. Утренние бодрость и веселость исчезли, резче обозначились скулы и складка на лбу.

—        Ну что там, что, .Сань? — забеспокоился Фил.  -

—        А это в продолжение нашего давешнего разговора...

—        Какого разговора? О чем? — Фил не ничего понял.